Верующие женщины Godwomen.org

В одной из проповедей Папа Римский Бенедикт ХVI выразил сожаление в связи с ослаблением чувства греха в современном обществе. По словам Папы, гедонизм и потребительская идеология "глубоко подрывают христианскую веру изнутри, разрушают христианский образ жизни". Тот, кто верит в самого себя и в свои заслуги, ослеплен собственным "я" и его сердце захвачено грехом. Тот, кто признает себя слабым и грешным, тот вверяет себя Господу, получает Его благодать и прощение.

В свою очередь, епископ Джанфранко Джиротти, отвечающий в Римско-Католической Церкви за исповедь и отпущение грехов, в интервью газете "Osservatore Romano" подчеркнул, что священники должны принимать во внимание грехи, которые совершает человек, разрушающий природу, проводящий сомнительные с точки зрения Церкви научные манипуляции по изменению ДНК или эмбрионов.

Высказывания католических иерархов были замечены российской прессой, и как писали некоторые обозреватели, распространение наркотиков, аборты, педофилию, способствование социальной несправедливости епископ Джиротти отнес к "смертным" грехам, список которых Католическая Церковь сохраняет в своем арсенале.

Неужели в Ватикане действительно считают, что социальное неравенство можно устранить, стращая паству каким-то дополнительным "смертным" грехом? Разве не способствуют социальной несправедливости та же самая алчность и скупость, испокон веков относимые Церковью к числу "смертных" грехов? И если говорить более широко, насколько вообще употребимо понятие "смертный грех" в современной практике католического и православного исповедничества и духовничества? Есть ли различия в понимании греха в западной и восточной христианских традициях?

Социальная действительностьи новые искушения

В интервью епископа Джанфранко Джиротти ватиканской газете "Osservatore Romano" речь шла не об официальном расширении списка смертных грехов, а о "социальных" грехах современного мира, которые журналисты, не разобравшись, отнесли к каноническому списку. Слухи о "качественно новом слове" в католическом богословии — объявлении "семи новых смертных грехов" — при ближайшем рассмотрении оказались, в общем-то, метафорой журналистов. Ватикан до сих пор не опубликовал никакого официального документа по этому поводу. А упомянутое интервью было посвящено не обнародованию списка новых грехов, а завершению недельного семинара для священников-исповедников.

Там ватиканский иерарх, регент одного из судебных органов Ватикана, который занимается вопросами исповеди и отпущения грехов, говорил о "социальных" грехах и перечислил особенно распространенные в современном мире деяния, в которых есть очевидные признаки греха, наносящего ущерб не только отдельной личности, но и всему человечеству. К их числу он отнес действия, приводящие к загрязнению  окружающей среды, усугублению социальной несправедливости, чрезмерному обогащению некоторых членов общества и обнищанию других, а также опыты в области генной инженерии, эксперименты над личностью и распространение наркотиков. Несмотря на то, что ряд этот принципиально не конечен и может быть продолжен, итальянская газета "La Reppublica" в комментарии к интервью епископа Джиротти назвала это "списком семи новых смертных грехов". К сожалению, журналистская метафора итальянских коллег в российском контексте обрела статус официального решения Святого Престола.

Смысл недельного семинара в Ватикане и публикации в "Osservatore Romano" совсем в другом — в том, чтобы помочь католикам более тонко распознавать свою греховность и почаще исповедоваться. В странах Европы люди ходят на исповедь все реже, у них притупляется чувство греха, и поэтому епископ Джиротти в своем интервью предложил новые критерии для испытания совести и исповеди. У современного католика зачастую восприятие греха остается на уровне выученного в детстве катехизиса, что явно недостаточно для нравственной оценки опыта и всего круга проблем взрослой жизни. В послании участникам семинара Папа Римский Бенедикт XVI отметил, что миряне утрачивают представление о грехе: "Когда люди перестают ходить к исповеди, они замедляют духовный ритм своей жизни". Семь "смертных" грехов (в официальном "Катехизисе Католической Церкви" на русском языке они называются "главными": гордыня, скупость, зависть, гнев, похоть, чревоугодие и уныние) были сформулированы во второй половине VI века святым Папой Григорием Великим, равно почитаемым и у католиков, и у православных. Этот список — один из возможных способов описания общей греховности человека.

Новые социально-политические, экономические и технологические условия расширяют поле, в котором человек может распознать свою греховность, и очень важно показать христианину в современном мире новые ситуации греха и возможности избежать их, что и сделал епископ Джиротти в своем интервью. Подобное в июне 2007 года сделал и Папский совет по пастырскому попечению о мигрантах и путешествующих. Он издал документ, в котором ясно и недвусмысленно назвал грехом сознательное нарушение правил дорожного движения, в том числе превышение скорости.

Исцелить, а не наказать

В заявлениях, сделанных недавно представителями высшей иерархии Католической Церкви, не содержится ничего качественно нового. Это, к слову, было отмечено авторитетными православными комментаторами в российских СМИ.

Грехом, как известно, именуется поступок или расположение мысли, противоречащее Божьему замыслу о Творении. В частности — и в особенности — о человечестве и о каждом отдельном человеке. Грех рассматривается в аспекте вины перед Богом, что не исключает также понимания греха как болезненного явления.

Здесь на первый план выступает осознание необходимости исправить, исцелить, а не осудить и наказать. Собственно, именно этой задаче — исцелению и профилактике духовных болезней — и служит в значительной мере пастырское служение в Церкви.

Как и в медицине, духовные болезни различаются как более и менее опасные. Самые опасные, то есть с очевидной опасностью летального исхода, именуются "смертными грехами", поскольку ведут к утрате навечно возможности общения с Богом — источником и подателем жизни.

Именование некоторых проступков "смертными грехами" носит достаточно условный характер, поскольку непременным признаком таковых является, во-первых, их полная осознанность и, во-вторых, добровольность. В силу этого едва ли не в большинстве случаев ситуация становится достаточно трудно диагносцируемой для стороннего наблюдателя. Наиболее надежным критерием является совесть — ее формирование, "настройка" в евангельском духе и есть одна из главных задач церковного пастырства. Не распоряжение совестью, не, Боже упаси, манипулирование, но именно терпеливое, заботливое, исполненное любви воспитание.

Кроме того, здесь речь идет скорее о типах греховных страстей, которые могут проявиться во множестве различных поступков, ими определяемых.

Грех, таким образом, — это сопротивление Божьей воле и Божьему замыслу о нас, явленному нам в Откровении.

Церковное учительство призвано раскрывать положения Откровения (ни в чем от их сути не отступая и их не изменяя) применительно к современности. И нет ничего удивительного в том, что перечень основных опасностей для души с течением времени корректируется. Если принимать верой, что, помимо Божьей и человеческой воли, в этом мире действует еще и Божий враг, старающийся направить волю человека на путь саморазрушения, то позволительно предположить, что соблазны приобретают все новые и новые формы, требуя от Церкви соответствующей ответной реакции — предостережения. Кроме того, развитие науки, техники, культуры ведет к появлению все новых и новых опасностей злоупотребления дарованной Богом свободой.  Свобода же человеческой воли — это, по сути, то единственное, что ограничивает Бога в возможности принять того или иного человека в вечное общение с Собою (церковная традиция именует такое вечное общение раем). Иными словами, свободная человеческая воля не может быть облагодетельствована насильственно.

При обсуждении в российских СМИ недавних высказываний католических иерархов по этому поводу нередко говорилось, что православному богословию чуждо понятие "смертного греха", что с этой точки зрения всякий грех может иметь своим последствием вечную гибель души.

Думается, однако, что различия здесь лишь методологического характера. Понятно, что самый маленький, казалось бы, проступок становится чрезвычайно опасным в том случае, если является осмысленным и добровольным протестом против Бога и Его воли. Кроме того, зло, так же как и добро, осуществляется в контексте бессчетного количества причинно-следственных связей. В случае же устойчивой привычки ко греху он разрушает человеческую волю.

Один из главных принципов нравственного богословия утверждает: "Ни от кого нельзя требовать невозможного". Следуя этому принципу, Церковь полагает, что в случае болезненного разрушения воли до ее неспособности сопротивляться греху все решает искренность раскаяния и желание не грешить впредь. Разумеется, действительная возможность или невозможность воли противостоять греху доступна в своей глубине лишь Божьему всеведению. Сказанное, конечно, относится лишь к Божьему — милосердному и справедливому — суду, но не к человеческому судопроизводству, каковое в иных случаях вынуждено руководствоваться также интересами других людей и общества в целом.

Сложно говорить кратко о таких вопросах, как вечное спасение и вечная погибель, но все-таки нельзя обойти вниманием тот факт, что часто они воспринимаются и истолковываются слишком формально. Чаще по неведению, чем по злому расположению души, Богу произвольно приписываются вполне человеческие свойства или слабости. Эта своего рода "проекция земли на Небо" нередко служила и служит источником множества недоразумений. Рассматриваемый случай, к сожалению, вовсе не исключение.

Вопреки распространенному мнению, находящему, увы, выражение во многих произведениях христианской письменности и искусства, Церковь никогда не учила о том, что во аде (скорее состоянии, чем месте полного отсутствия Богообщения) пребывает хотя бы одна конкретная человеческая душа (хотя порой высказывались и иные частные, нередко весьма распространенные мнения). Церковь неизменно учила и учит, что вечному осуждению подвержены лишь падшие ангелы, не высказываясь при этом позитивно о вечном осуждении хотя бы одного конкретного человека. Твердо настаивая на существовании ада как возможной перспективы легкомысленного отношения ко злу, Церковь все же никогда не решалась переступить порог этой тайны.

В практике церковного пастырства порой возникают очень сложные для решения вопросы, требующие трудного и кропотливого поиска ответа. Труд этот, руководимый совестью, будет тем успешнее, чем более будет исполнен любви, сострадания и ответственности как со стороны пастыря, так и со стороны пасомого.

Мы не можем утверждать с "уверенностью веры", что все будут непременно спасены (учение о безусловном всеобщем спасении — "апокатастасисе" — было осуждено еще на Пятом Вселенском (Втором Константинопольском) Соборе). Вместе с тем, мы не можем не полагать с "уверенностью надежды", что Бог хочет спасти всех и у Него для этого достаточно силы, мудрости и терпения. К осуществлению Божьего замысла спасения и направлено пастырское служение Церкви.

Стоит ли ориентироваться на богатых?

Всякому христианину понятно, что аборт (убийство), наркомания (фактически то же убийство), педофилия и прочее являются смертными грехами. Евангелие достаточно ясно говорит, что ждет поклонников мамоны. Спрашивается: зачем Ватикану еще раз это повторять и заявлять "городу и миру"?

Во-первых, конечно, для внешних людей. Во-вторых, для внешних христиан (а к ним относится в Католической Церкви большинство мирян). Такие христиане мало знакомы с Евангелием, и напоминания о грехах для них очень важны. И таких христиан становится все больше и больше. А в-третьих, конечно, чтобы напомнить миру об общественной значимости Католической Церкви и продемонстрировать свое первенство в христианском мире.

Православие отличается от Католической Церкви в первую очередь экклесиологией (учением о Церкви). В Православной Церкви нет непогрешимого авторитета в вопросах веры, как в католичестве. Православная Церковь проводит различие между Церковью — организмом (святая и непорочная) и церковной организацией, которая несет на себе все искушения земного бытия. Поэтому иерархия в православии хотя и пользуется уважением и почитанием, но ей не придается такого абсолютного значения, как в католичестве.

Тем не менее в настоящее время, когда после долгих атеистических лет многие наши сограждане устремились в Церковь, то они, так же как и западные христиане, весьма мало знакомы со Священным Писанием и Преданием. Поэтому новообращенные христиане приходят в храм не столько для участия в Таинствах и для молитвы, сколько за советом к батюшке, который является для них особым авторитетом.

Сейчас в православных храмах чрезвычайно важно неустанно напоминать людям о последствиях таких грехов, как наркомания, аборты, тем более важно, что для многих наших сограждан понятия греха не существует. Православная Церковь ведет в этой области посильную работу. Введены награды для многодетных матерей, для борцов с пьянством и наркоманией. Создаются соответствующие братства, хотя эти организации пока себя не сильно проявили.

Хуже обстоит дело с осуждением не творящих милостыни. Когда особое внимание уделялось восстановлению храмовых зданий, батюшки, сумевшие найти контакты с богатыми людьми и быстро провести необходимые ремонтные работы, пользовались особым вниманием у архиереев. Но соответственно не пользовались уважением в народе. Нет смысла повторять, какими способами добыты деньги большинства богатых людей. Многие наши батюшки в своей приходской жизни, увы, до сей поры ориентированы по преимуществу на богатых людей. Остальные — нищие: кто же материально поможет храму...  

Чтобы решительнее отмежеваться от беспринципных дельцов, архиереям необходимо в проповедях твердо высказываться против неправедного богатства. И ставку надо делать не на того или иного "авторитета", а на церковную общину, как это и было в Церкви заведено. Тем более что доходы у части населения в последнее время выросли, что позволяет части рядовых прихожан больше жертвовать на нужды Церкви.

Сильное проявление любой страсти может стать смертным грехом

В православной аскетике существует учение о страстях, которых насчитывается восемь, и название части из них совпадает с названиями смертных грехов, таких как гордость, объедение, блуд (похоть), гнев, уныние. Грехи же суть проявления этих страстей, присущих человеку.

Они, конечно, различаются по тяжести, но все-таки Церковь с древних времен считала наиболее тяжкими из них три: отречение от Бога, убийство и прелюбодеяние.

Грех считается смертным, если он ведет к духовной смерти человека, если человек в нем не раскаивается, поэтому смертным может быть сильное проявление любой страсти, когда она полностью порабощает человека. Смертны те грехи, что вопиют к Богу об отмщении.

Церковь, согласно со словом Христа, видит грех там, где его не видит современный человек, и оказывается, что нарушением заповеди "не убий" является ругань, а нарушить заповедь "не прелюбодействуй" можно, взглянув на представителя другого пола с вожделением.

Католическая Церковь старается дать определение греховности тех или иных современных явлений и действий человека, живущего по законам автономной морали, то есть руководствующегося прежде всего только личными интересами, стремится показать их тяжесть, глубину последствий. Она делает это в согласии со своим стремлением выстроить определенную систему поведения верующего человека, как это она делала всегда. Православие считает большую часть этих рассуждений правильными, но поскольку борьба с грехом для каждого человека носит глубоко личный характер, то православие не оперирует списками грехов, а стремится настроить человека на искоренение страстей, то есть корней греха. Если выдернуть корни, то и плодов, то есть проявлений греха, не будет.

"Наука и Религия"