Верующие женщины Godwomen.org

Intravit Iesus in quoddam castellum et mulier quaedam excepit illum.
Эти слова по-латыни слова, которые написаны в Евангелии, в переводе значат: Иисус пришел в одно селение и был принят женщиной - то есть девой, которой была женщина.

Обратите внимание на эти слова: "был принят женщиной". Поистине она должна была быть девой - та, что приняла Христа. Ибо под девственностью мы понимаем то состояние, когда человек свободен от всякого чуждого ему образа, свободен так же, как и тогда, когда его не было.

Тут же, естественно, напрашивается возражение: как человек, который родился и достиг разумной жизни, может быть свободным от всяких восприятий в той же мере, как и тогда, когда его еще не было? Ведь он уже знает столь многое, а всяческое знание есть отображение вещей? Как он может быть свободным от них? Я укажу вам, в чем здесь дело!

Если бы мой разум был настолько всеобъемлющ, что все образы, которые когда-либо воспринимали люди, и даже те образы, которые существуют только в Самом Боге, находились бы во мне, но не так, однако, чтобы я считал их своей собственностью, а так, чтобы и в действии и покое я не прилеплялся бы ни к одному из них - ни к его "до", ни к его "после", - но в любое мгновение настоящего был бы свободен, готовый отдаться воле Бога и безусловно исполнить все, чего Он больше всего желает, - воистину тогда все множество образов было бы для меня не более важно, чем тогда, когда меня еще не было, и моя душа была бы девственной.

И я утверждаю, что эта девственность не отняла бы у человека ничего из поступков, которые были совершены им раньше. Но вот, не обремененный ими, стоит он, свободный в своей девственной чистоте. И только так впервые человек являет полное осуществление самого себя - свободный в неприкосновенности своей подобно Иисусу. И так как учителя говорят, что лишь подобное может слиться воедино, душа, которая хочет вместить целомудренного Христа, должна хранить девственное целомудрие.

Но обратите внимание и хорошенько отметьте про себя следующее! Ведь если бы кто-нибудь остался навсегда девою, то мы никогда не дождались бы от него плода; если же должен он родить, ему нужно стать "женщиной".

"Женщина" - вот самое благородное имя, которое можно дать душе, и оно гораздо благороднее, чем "дева". Хорошо, когда человек принимает в себя Бога, ибо в этом проявляется его девственность. Но еще лучше, когда Бог становится в нем плодоносным. Ибо принести плод - значит воистину отблагодарить за дар; и когда душа в ответной благодарности рождает в Отчем сердце Бога Иисуса - это дело женщины.

Много добрых даров принимает девственное лоно, но не становятся они плодородием женщины, не возвращаются истинной благодарностью Богу. Дары погибают и уничтожаются, и человек не приобретает от этого ни блаженства, ни богатства. Ибо ни к чему душе ее девственность, если при этом она не женщина - женщина со всей своей женской плодовитостью. Вот в чем вред. Поэтому я и говорю: Иисус был принят девою, которая была женщиной.

Редко брак приносит людям более одного плода в год. Но я имею здесь в виду людей, состоящих в ином браке, - тех, что связали себя молитвой, постом, бдением и другим послушанием и самобичеванием. Сейчас я называю "годом брака" всякую привязанность к какому-нибудь делу, - если она отнимает у тебя свободу ожидать Бога и следовать только за Ним каждое мгновение, быть Им просвещенным в том, что тебе делать и чего не делать, если мешает быть новым и свободным каждую минуту, как будто бы ты и не имел, не желал и не знал ничего другого; "годом брака" я называю всякую связь и поставленную самому себе цель, которая отнимает у тебя свободу. Ибо душа твоя не принесет плода, прежде чем ты не совершишь дела, которому с трепетом отдаешься, и ты не найдешь спокойствия ни в Боге, ни в себе, пока не осуществишь этого дела. Иначе нет тебе мира и не принесешь ты плода целый год. Но и через год этот плод не будет значительным, ибо рожден он из души связанной, прикованной к делу, а не из свободной!

Так бывает с теми, кого я называю "женатыми людьми", с теми, кто связал себя по своей собственной воле. Напротив, "дева, которая является женщиной", свободная, никаким произволом не связанная душа ежечасно так же близка Богу, как близка себе самой, и приносит много плодов, и плодов значительных: она рождает Самого Бога - не более и не менее.

Благодаря этому плоду, благодаря его рождению девственная женщина становится родительницей! Сто, тысячу раз на дню, и даже бессчетное число раз, она рождает и приносит плод из благороднейших глубин! И чтобы сказать еще точнее - из той самой глубины, где Отец рождает Свое вечное Слово. Там же и она становится плодоносной сородительницей. Ибо Иисус, который есть свет и явление Отчего сердца (и мощно просветляет Он Отчее сердце!), - сей Иисус стал единым с ней, и она с Ним: она сияет и светит с Ним, как лучистое, ясное сияние в божественном сердце Отца.

Я уже сказал: в душе есть сила, которая не касается плоти и времени; она истекает из духа, в духе пребывает и вся есть дух. В ней зеленеет и цветет Бог в полной славе и радости, которую вкушает Сам в Себе. Там радость так сердечна, так велика, что не может быть постигнута умом, не может быть выражена словами. Ибо в этой силе вечный Отец беспрерывно рождает Своего вечного Сына, и душа сорождает Сына Отцу и рождает себя самое, как этого Сына, в нераздельной силе Отца.

Представь, что некто обладал целым королевством или всеми сокровищами на земле и с легким сердцем оставил все это ради Бога и стал беднейшим из людей, которые когда-либо жили на земле, и Бог определил ему выстрадать столько, сколько не давал никогда никому, и он терпеливо переносил это до самой смерти. Так вот, если бы Бог хоть на одно мгновение открылся ему таким, каков Он в той силе, - то радость того человека была бы так безмерна, что все страдания и лишения показались бы ему ничтожными. Даже если бы Бог затем не даровал ему больше ни капельки Царствия Небесного, с него было бы довольно этой радости!

Ибо Бог пребывает в этой силе, словно в вечном "сейчас". И человек не мог бы стареть, если бы дух его всегда был соединен в этой силе с Богом. Ибо "сейчас", в котором Бог создал первых людей, и "сейчас", в котором исчезнет последний человек, и "сейчас", в котором говорю я, в Боге равны. Человек, что живет в одном свете с Богом, не знает ни страдания, ни начала, ни продолжения, но одну вечность. У него, заключенного в самой правде, многое отнято, но в нем пребывает сущность всех вещей. Никакой случай, ничто в будущем не может дать ему ничего нового: беспрерывно и вечно расцветающий, живет он в одном "сейчас". Такова божественная власть этой силы.

Есть еще одна сила, которая бесплотна. Она истекает из духа, в духе пребывает и вся - дух. В этой силе Бог беспрестанно горит и пламенеет во всем Своем избытке, во всей Своей сладости и отраде. И отрада эта так велика, что никто не может свидетельствовать о ней в достаточной мере и говорить о ней по истине. Я утверждаю только одно: найдись единственный лишь человек, которому было бы дано бросить туда на какое-то мгновение разумный взгляд, подлинный взгляд в эту радость, в эту отраду, то все, что было бы дано ему претерпеть, и все страдание, которое потребовал бы от него Бог, - все это было бы для него ничтожным пустяком, и даже скажу более того: это было бы для него радостью и благодеянием.

Если ты хочешь узнать, твое ли это страдание или Божие, ты можешь сделать это следующим образом. Если ты страдаешь сам, это страдание всегда причиняет боль и его трудно выносить. Если же ты страдаешь только ради Бога и за Бога, такое страдание не причиняет боли и не тяжело. Ибо его тяжесть несет Бог. И если бы на такого свалилось сразу все страдание, какое когда-либо выстрадали люди, какое несет целый мир, это не причинило бы ему боли и не было бы ему тяжко. То, что терпит человек ради Бога, легко и сладко ему.

В духе есть сила и лишь эта сила свободна. Порой я говорил, что в душе есть крепость; иногда - что это свет, и иногда я называл это искоркой. Теперь говорю я, что это не "то" и не "это" и вообще не "что-либо". Это так же далеко от "того" и "этого", как небо от земли. Поэтому я определю это еще более благородным образом, чем раньше…

Но вот оно уже смеется и над "благородным", и над "образом" и далеко превосходит все это! Оно свободно от всех имен и ликов, свободно и чисто, как свободен и чист один Бог. Оно чисто в самом себе. Оно цельно и замкнуто в себе самом, как целен и замкнут в Себе Самом один лишь Бог. Так что высказать это нельзя никаким образом.

В той первой силе, о которой я говорил, зеленеет и цветет Бог во всем Своем Божестве, и в Боге - Дух. В ней рождает Отец Своего Единородного Сына - из Себя Самого и как Себя Самого. Ибо в этой силе Его истинная жизнь. Дух рождает вместе с Отцом этого же Сына, и Сам Он в свете этой силы есть Сын и Истина.

Если бы вы могли прислушиваться к словам вместе с моим сердцем, то поняли бы, что я говорю, ибо это правда и сама правда говорит это! Смотрите и примечайте! Так целостна и замкнута та возносящаяся над всем крепость души, о которой я говорю сейчас, что благородная сила души, о которой шла речь выше, недостойна бросить туда ни единого взгляда. Недостойна этого и вторая сила, где непрестанно горит и пламенеет Бог. Настолько выше всякого определения, всяких сил то Одно - Единое, что ни одна душевная сила, и вообще ничто, имеющее какую-либо определенность, не может бросить туда взгляда. Ни даже Сам Бог!

Воистину и как Бог свят: Бог никогда не бросил туда ни малейшего взгляда, поскольку Он - персона!

Это ясно. И потому, если бы надлежало Богу заглянуть туда, то это стоило бы Ему всех Его Божественных Имен и свойства быть персоной; все это Он должен оставить. Но поскольку Он - Единое без дальнейшего определения, не Отец, не Сын, не Дух Святой, но нечто свободное от всякого "то" и "это", - постольку проникает Он в то Единое, которое я называю крепостью души. И иначе не может Он войти туда. Но так войдет Он туда, и так - Он уже там. В этой части душа подобна Богу; и не иначе!

То, что я сказал вам, правда: призываю правду во свидетели перед вами и даю залогом душу мою.

Да поможет нам Бог, чтобы были мы такими крепостями, к которым восходил бы Иисус, и был бы нами принят, и остался бы в нас навек, как я об этом сказал! Аминь.


Майстер Экхарт,
то есть учитель Экхарт, известный также как Иоганн Экхарт и Экхарт из Хоххайма или Хоххаймский
— средневековый немецкий теолог и философ, один из крупнейших христианских мистиков, учивший о присутствии Бога во всём существующем.